На вопросы Владимира Алексеевича Кузнецова, заведующего секцией духовых и ударных инструментов кафедры оркестровых инструментов ДВГИИ, лауреата международных конкурсов, ответил председатель жюри в номинации «Медные духовые и ударные инструменты» Павел Юрьевич Делий, заслуженный артист РФ, кандидат педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой духовых и ударных инструментов Московского государственного института культуры.

— Павел Юрьевич, доброе утро! Мы очень рады, что Вам наконец-то удалось приехать к нам во Владивосток на международный конкурс. Насколько я понимаю, Вы первый раз здесь?

Да, во Владивостоке и вообще на Дальнем Востоке я еще не был.

— Каковы Ваши впечатления от нашего города, его рельефа и климата?

Город очень живописный. Благодаря тому, что он расположен на пересеченной местности, постоянно открываются интересные пейзажи и виды. Кроме того, Владивосток крайне эклектичен в своей архитектуре: его интересно разглядывать, по нему интересно ходить. Я уже назвал его для себя «фитнес-городом», потому что постоянное движение вверх-вниз для москвича, привыкшего к равнине, – это серьезное испытание. Теперь для меня Владивосток – это город тысячи и одной лестницы.

Что касается климата, то за короткое время я успел познакомиться со всеми его состояниями. Я приехал в солнечный, теплый день, потом было холодно, сегодня дождь. Получилась целая гамма впечатлений.

— На протяжении нескольких дней мы слушали выступления ребят из разных регионов. Как Вы оцениваете их уровень подготовки?

Уровень подготовки на конкурсах всегда разный. Были ребята, которые очень впечатлили, даже не столько техникой, сколько своей музыкальностью, одаренностью и стремлением выразить себя через инструмент. В целом я не увидел откровенно слабых участников.

Меня очень заинтересовала подготовка представителей Китая. Видно, насколько их технология обучения отличается от нашей.

Единственное, что удручает, – малочисленность медников. Валторнистов нет вообще, трубачей всего трое, остальные – тубисты и тромбонисты. Это тревожный сигнал. Но, повторюсь, общее впечатление от исполнителей хорошее.

— Раз уж мы заговорили об инструментарии: я заметил, что участники из Китая стали чаще приезжать не с тубами в строе В, а с инструментами строя F. Качество китайских инструментов заметно выросло. Чему нам стоит поучиться у соседей, чтобы в России тоже развивалось производство инструментов и рос уровень исполнителей?

Поучиться стоит прежде всего организации системы профессиональной подготовки. В странах Азии производство инструментов и обучение исполнителей – это явление, которое культивируется государством. Создаются собственные бренды, которые работают и на внутренний рынок, и на экспорт.

Мы же в перестроечный период потеряли свои фабрики. Сейчас пытаемся восстанавливаться, но количество отечественных брендов пока мало, а линейки инструментов недостаточно широки. Без собственного инструментария развиваться крайне сложно.

— Многие говорят о тенденции «вымирания» некоторых инструментов. Исполнителей на них нет, либо это «штучный» вариант. Вы упомянули валторну, но часто говорят также о гобое и фаготе. Есть ли решение для популяризации этих инструментов?

О проблеме нехватки кадров говорил еще пианист Николай Петров лет тридцать назад: консерватории выпускают массу пианистов, которых трудно трудоустроить, а найти хорошего гобоиста или валторниста в оркестр – огромная проблема.

В моем вузе класс гобоя давно закрыт из-за отсутствия набора. В этом году на фагот поступил всего один студент. Это критическая ситуация. На мой взгляд, нужно пропагандировать не конкретные инструменты, а коллективное оркестровое исполнительство. В советское время было множество самодеятельных оркестров при Дворцах культуры и предприятиях. Именно там многие профессионалы впервые брали инструмент в руки.

Сейчас у ребенка масса вариантов проведения досуга. Но коллективное музицирование как форма социализации и живого общения не теряет актуальности. Нам стоит обратить внимание на опыт тех стран (например, США), где оркестр является частью общеобразовательной программы. Там существует развитая сеть аренды инструментов: это недорого, родителям не нужно сразу покупать дорогой инструмент. Благодаря этому практически каждый в какой-то период жизни на чем-то играл. Это создает огромную базу любителей, из которых вырастают профессионалы. Мы на своей кафедре стараемся работать на опережение: готовим специалистов, которые смогут прийти в школы, организовать оркестр, сделать инструментовку и обучить детей основам.

— Существует мнение, что требования на конкурсах стоит упрощать, чтобы не отпугивать участников. Как Вы считаете, нужно держать планку или идти на уступки?

Это зависит от целей. Если мы рассматриваем детский конкурс как часть образовательного процесса, то имеет смысл ставить высокую планку: даже если ребенок не «дотянется», он всё равно вырастет профессионально.

Но если это соревнование, то здесь работают законы спорта. Если ты заявил слишком большой вес и не поднял его, – это ноль баллов. Члену жюри мучительно смотреть, как исполнитель борется с программой, до которой не дорос. Совсем другой эффект, когда на сцену выходит артист, получающий удовольствие от игры. Это восторг, который передается публике. Поэтому лучше выбирать программу по плечу, чтобы показать свои сильные стороны.

— Какие у Вас будут пожелания для конкурсантов медной и ударной групп?

Ударникам я бы посоветовал крепче подружиться с метрономом. Хочется слышать ритмически дисциплинированную игру. И всем без исключения важно помнить о визуальном аспекте и сценическом поведении – это должно быть выступление артиста, желающего понравиться публике.

Что касается духовиков, нам нужно менять концепцию самоподготовки. Часто встречается небрежное отношение к исполнительскому аппарату и попытки взять всё «нахрапом», просто увеличивая количество часов занятий. Наблюдается и нежелание изучать методическую литературу. Да, конечно, этой литературы очень много. Но нужно знать что-то базовое. Например, есть книга «Искусство игры на медных духовых инструментах» Филипа Фаркаса. Там описаны фундаментальные закономерности работы исполнительского аппарата. Это «библия духовика»! Нужно уходить от парадигмы «бери больше, кидай дальше» в сторону осознанного подхода. Как говорил мой профессор Анатолий Сергеевич Демин, «сильных много, умных мало».

— Среди участников-медников почти нет девушек. Как Вы относитесь к девушкам в «медном» сообществе?

Конечно, девушки украшают наше сообщество. Сейчас становится все больше девушек, играющих на инструментах, которые раньше считались «мужскими»: тромбон, туба, эуфониум. Они ни в чем не уступают парням.

Проблема часто в другом – в предвзятости работодателей. Бывают случаи, когда, например, девушку не берут в оркестр только потому, что она выйдет замуж и уйдет в декрет. Это вопрос, который должен регулироваться извне. Я в этом году пошел на беспрецедентный шаг: официально разрешил выпускникам-бакалаврам трудоустраиваться в профессиональные коллективы и иногда пропускать репетиции вузовского оркестра, потому что мне важно, чтобы они остались в профессии.

Что касается обучения, то здесь приходится учитывать физиологические и психологические различия. Мужской мозг эволюционировал как мозг охотника: ему проще концентрироваться на внешней цели, но сложнее переключаться на внутренние ощущения. Женский мозг более ориентирован на контроль состояния и многозадачность. В каких-то постановочных моментах с девушками работать даже проще.

— Павел Юрьевич, большое спасибо за ответы. Желаем Вам дальнейших творческих успехов и до новых встреч!

Спасибо!